Россия - страна, о которой мы много слышим, но до сих пор очень мало знаем. Когда я рассказываю людям, что Россия - не только самая протяженная страна в мире, но что одна Сибирь больше, чем Соединенные Штаты, включая Аляску, и Западная Европа вместе взятые, они открывают рот от изумления. Их потрясают масштабы России и разнообразие ее ландшафта. Их восхищают рассказы о ведьмах, которые общаются с лесными духами, о культе предков у шаманов и о горцах-наездниках, которые верят, что походный огонь, на котором они кипятят чай - священен, и которые по этой причине отчитали меня, когда я отбросил ногой выкатившуюся оттуда головешку. Это кажется таким нерусским.

И в какой-то мере так оно и есть. Во время моего путешествия из Мурманска до Владивостока в попытке познать то, что Черчилль назвал 'тайной, покрытой мраком, за семью печатями', я был сначала удивлен, а в последствие тронут тем, как много своеобразных верований и культур уцелело - и теперь процветают, - несмотря на долгие годы угнетения при советском коммунизме.

Я впервые познакомился с Россией в темные дни 'холодной войны', когда, как и все западные журналисты, я находился под неусыпным надзором КГБ и подвергался третированию со стороны 'надсмотрщиков'. Москва была серым и мрачным городом, ее жители задыхались от извращенной идеологии, самым ближайшим подобием правды была пропаганда, распространяемая 'Правдой'.

Во время последнего путешествия по путинской России, ФСБ (наследница КГБ), безусловно, пристально следила за всеми нашими перемещениями - мы снимали многосерийный фильм для ВВС 'Россия - путешествие с Джонатаном Димблби', - и, тем не менее, мы были свободны в своих передвижениях, а люди разговаривали со мной без опаски. Вначале я чувствовал себя не в своей тарелке. Русские, как правило, смотрят на незнакомцев с подозрением, не расплываются сразу же в улыбке, и могут быть резкими до грубости.

Но как только я погрузился в материал - в чем мне помогло поглощение изрядного количества водки, - то обнаружил неизбывную человеческую теплоту и честность. Читателю может показаться, что я приземлился на другую планету, и, по правде говоря, я действительно порою именно так себя и ощущал. Русские совсем не похожи на нас, поэтому представившаяся мне возможность узнать их мнение - о прошлом, настоящем и будущем, - оказалась поистине захватывающим, хотя порою и обескураживающим, занятием. В моей книге ('Россия: Путешествие в сердце страны и ее народа', Russia: A Journey to the Heart of a Country and its People) я много места уделяю прошлому, потому что оно критично для понимания настоящего и будущего. Мучительная и трагичная история страны оставила неизгладимый след в душе народа. Она породила удивительную стойкость, но так же и глубокий цинизм в отношении всего, что не имеет отношения к Родине. После 500 лет автократии и диктатуры не удивительно, что русской душе присущ фатализм. Поговорка 'Живи сегодняшним днем, потому что завтра можешь умереть' может быть национальным девизом - но только как лучшая альтернатива своей оборотной стороны - 'Умри сегодня, потому что завтра тебе придется жить'.

Я встречался с самыми разными россиянами, и меня этот опыт обогатил. Ни один из моих собеседников не был скучным или исполненным жалости к себе, и у них всегда имелась про запас какая-нибудь история. Однако чем дальше я углублялся и чем больше понимал, тем сильнее приходил в замешательство. Да, россияне - многообразный народ по происхождению и этнической принадлежности. Но по своим взглядам они удивительно похожи. В этой капиталистической автократии существуют две тенденции, проложившие глубокую межу между благовидными и неблаговидными поступками: отвращение к основополагающим принципам либеральной демократии и страсть к Родине. Обе эти тенденции помогают понять особенности путинизма.

Демократия в России является синонимом неуверенности в завтрашнем дне и анархии ельцинской эпохи, противовесом ей выступает ощущение безопасности и порядка в советский период, особенно при благодатной диктатуре Сталина. О том, что зачинатель террора и архитектор ГУЛАГа был также массовым убийцей, предпочитают умалчивать. Результат подобных общераспространенных настроений оказался крайне губительным. СМИ оказались под сапогом, парламент - бутафорией, выборы фальсифицируются, а суды являются покорными слугами Кремля. Путин называет эту шараду 'суверенной демократией'. На самом деле Россия сегодня представляет собой клептократию, принадлежащую и управляемую олигархами и службами безопасности, крипто-фашистское государство. И протестов практически не слышно. Напротив, уровень популярности Путина так высок, что обладай подобным Гордон Браун, ему бы ничего не угрожало даже после грядущих выборов.

Кроме того премьер-министр умело использует любовь россиян к Родине. Эта любовь, порожденная конфликтами прошлого и жертвами, принесенными во имя изгнания череды иностранных завоевателей, принимает форму яростного национализма, граничащего с ксенофобией. Русские сочли себя униженными, когда НАТО в 1990-е годы отказала просьбе Кремля о членстве в альянсе. И теперь, когда Кремль говорит им, что национальной безопасности страны угрожает окружение ее НАТО и планируемое размещение системы противоракетной обороны в нескольких сотнях километрах от их западной границы, они безоговорочно этому верят.

Основанное на энергетической мощи самоуверенное поведение Путина на международной арене приводит в восторг его 'электорат'. Царь? Автократ? Главное - не ярлык, а то, что в глазах народа России он вернул Родине подобающее место среди небожителей. С точки зрения россиян вторжение в Грузию и признание независимости Абхазии и Южной Осетии было не только правильным шагом, но также позволило 'расквасить нос' НАТО.

Ничего из вышесказанного не означает, что нам грозит еще одна 'холодная война' или что Украина - следующая на очереди. Мир изменился и стал гораздо сложнее. Россия входит в неблагополучную семью 'великих держав', которые работают локтями в попытке выйти живыми из давки Нового мирового беспорядка, возникшего после 'холодной войны'. Им всем не помешало бы отложить в сторону дипломатический рупор и вспомнить, что переговоры лучше воинственных кличей. А пока - пристегните ремни безопасности: нам предстоит ухабистая дорога.